четверг, 19 апреля 2018 г.

ABRAHAM KOMMT AUS DEM KAUKASUS, AUS UR IM LANDE DER CASDIM, ODER KISTI


Иоганн Готфрид Хассе - протестантский теолог из Германии. Родился в Веймаре в 1759 году. Учился в Йене, в 1786 стал профессором восточных языков в Кенигсберге, а в 1788 году - профессором богословия. Умер 12 апреля 1806 года.
В работе, часть которой мы предлагаем сегодня вашему вниманию, исследователь обращает свой взор к территории современной Ингушетии. Редкое издание обнаружил в одном из архивов известный ингушский краевед Б.Д. Газиков. Берснако Джабраилович является также и автором перевода оригинального текста, который предваряет эту публикацию.

D. Johann Gottfried Hasse
Das vorige vorausgesetzt, würde nun von selbst folgen, woher Abraham nach Canaan komme: Als Ibri von Iberien, Colchien im Kaukasus. Er ist aber der sechste von Eber, und Nomade; welches er nicht auf einmahl wird, sondern vorher schon gewesen sein muss, und so hat er gewiss nicht gerade in Iberien gezeltet.
Schon sein Vater Therach (Thara) mag, seinem Nahmen zufolge, am Therekflusse, in den Gefilden Cubans, nördlich im Kaukasus geweidet haben; und vielleicht stammen von ihm, Thereken, Tschereken, Circassen, Terekmanen am Caspischen Meere, welches Nomaden sind; (überhaupt bedeutet Terekman, Turkman im Orient soviel als Nomade, nach Reineggs a.a. O.) Genug, dieser Therach zieht mit seiner Familie, und also mit Abraham, aus Ur Casdim (R. II.28,31) aus, will eigentlich nach Canaan, kommt aber zuerst nach Charan in Mesopotamien und sterbt daselbst (p.32). Warum er nach Canaan ziehen wollte, lässt sich erklären. Schon unter Pheleg, Ebers Sohn, (R. 10,25.) war Ioktan nach Arabien gezogen; und da einmahl eine Zerstreuung zu der Zeit vorfiel, so ging man auch nachNorden von Iberien - und Therach konnte am Therekfluß nomadisiren, war aber doch, mit seinem Sohn Abram, zuletzt ein Iberier.
Gemeinhin aber läßt man Abraham aus Chaldäa oder Babilon kommen - aus den Gründen:
a) Weil die Bevölkerung der Menschheit vom Paradiese an, aus dem tiefen Orient herkomme;
b) weil, seine nächsten Vorfahren Babylon erbauet hätten (Kap. II, 9.);
c) weil er aus Ur Casdim, d. i. aus dem Feuer der Chaldäer, Babylonier, ausgehe.
- Diese Gründe sind alle falsch; denn aus dem Orient ist die Menschheit nicht zuerst vorgedrungen, wie erwiesen worden; die Erbauer Babylons waren nicht Semiten, sondern Chamiten, wie wir gesehen haben, und aus Chaldäa ging, nach der hebr. Urkunde, Therach nicht aus, sondern aus UrCasdim. Außerdem stehen dieser Annahme noch Gründe entgegen, die sie ganz vernichten.
a) In Babylonien kann Therach und Abraham nicht nomadisirt haben; das Land ist nicht für Nomaden. “Nur in minder glücklichen Gegenden, die ohne höhere Cultur nur unstete Jäger und Hirten nähren können, dauert das Nomadenleben fort.” *) (*WorteSchlözer’s “vondenChaldäern” s. 136.)
b) Wollte man von Babylon nach Canaan ziehen, welches sich Therach vornahm, so hatte er ja einen näheren Weg, und brauchte nicht über Charan in Mesopotamien zu gehen. Was machte er da für einen Umweg! Man sage nicht “ein Nomade geht niemahls um” - Mag seyn; aber sein Reisebeschreiber, der seine Tour genau bezeichnet (K. II, 31. 12,ff:), merket doch dabey nichts an; und
c) als Hauptsache: aus Chaldäa als Babylon kann Therach mit Abraham nicht ausziehen, denn es gab noch kein Chaldäa, oder noch keine Chaldäer in Babylon.
Selbstwenn man diese Bestimmung Mosi in den Mund legen wollte, wäre es doch ein Anachronismus von wenigstens 800 Jahren, allwo erst Babylon von Chaldäern erobert wird. Endlich weiß auch
d) kein Mensch etwas von einem Ur im Babylonischen. Denn daß dies hier ein eigenthümlicher Nahme sey sieht man aus der Stellung des Worts, und es ist keinem Zweifel unterworfen. Diese Wahrheit ist schon von andern anerkannt worden, und ihr zum Behuf schrieb wohl Schlözer seine schon oft genannte treffliche Abhandlung “von den Chaldäern”. Angenommen, daß die Casdim der hebr. Urkunde Chaldäer sind, (welches Chald oder Chasd, Chasdäer, Chaldäer hat werden können) so gab es in der alten Geschichte vierfache Chaldäer
l)in Armenien, südlich, östlich, nördlich; 2) in Chalibien, 3) in Tzanien., dem Lande der alten Makronen, 4) in Babilonien, die bey Abulfaratsch nabatäische Chaldäer genannt werden - alles Nomaden und zum Theil Räuber, wie die im Buche Hiob K. I. 17. Da die Babilonischen Chaldäer unter Nabonassar erst auftreten, und zu einem eignen Volke gedeihen, so muß eine von den drei erstgenannten Racen in unsrer Stelle gemeint sein. Alle diese dreie nähern sich aber dem Kaukasus.Also aus dem Kaukasus kam Therach mit Abraham.Aber aus welchem Chaldäa? Dies muß Ur, welches offenbar ein Ort, oder ein Distrikt ist, verrathen. Es giebt aber hier kein anderes Ur als das, was Amianus Marcellinus B. 25, 8. ein “persisches Castell” nennt, in Mesopotamiens nördlichen Wüsten, am Fuß der Gordischen Gebirge, am Ende von Armenien, da wo Xenophons Chaldäer sitzen, in Prokops Sophanene und in Cephenia des Plinius, so daß Mosis Ur und Marcellins Ur eins sind.
So weit die Michaelis-Schlözerischen Untersuchungen. Es sey mir erlaubt, dagegen zu erinnern, was ich auf dem Herzen habe.
1. Was nöthigt uns, gerade in den Casdim die Chaldäer zu finden?
a) Aehnlichkeit des Nahmens? Aber Casdim in Chaldim zu beugen, ist doch etwas hart,
b) Die LXX Uebersetzung hier und in der Stelle Hiobs? Ich will ihr das Ansehn, das sie hat, nicht absprechen. Aber sie scheint mir nicht aus Sach-Kenntniß, sondern weil sie nicht weiß, wo sie die Chasdim hinthun soll, durch eine Vermuthung so zu übersetzen. Chaldäer für Nomaden, gab es im Kaukasus allenthalben; also rieth sie mehr auf sie.
c) Ur in Armenien? Aber dieses Ur ist nicht geographisch genau bestimmt; vor Ammian weiß davon kein Mensch etwas; und es ist nicht wichtig genug. Der hebr. Schriftsteller scheint ein sehr berühmtes Ur im Sinne zu haben.
Um von diesem zuerst zu sprechen - so haben die Alten im Kaukasus Ur und Urer, die sie vor allen andern Bewohnern des Kaukasus auszeichnen. Der angebliche Orpheus in seinem Argonautengedicht v. 766.nennt sie; Strabo hat Aor, Aorsen am Don; und das ist wahrscheinlich der Stamm, von dem die Aoren, oder Avaren des 8ten Jahrhunderts ausgegangen sind. Reineggs aber meldet zugleich,daß die Uren, Oaren der mächtigste und älteste Stammdes Kaukasus sind. Th. I. s. 204 f.
“DerDistriktund Stamm Uarkan wird auch von andern verschiedentlich Awar, Oar, Uoar genennt. Uar ist der Nahme, den dieser Stamm in seiner Mundart sich selbst giebt. Er behauptet aus mündlichen Traditionen, vor Jahrtausenden schonden Kaukasus bewohnt, und unumschränkt beherrscht zu haben. Bey sehr überhand genommener Bevölkerung aber wäre ein Theil dieses Stammes ausgewandert, und habe sich in derjeniqen Gegend festgesetzt, welche zwischen den Flüssen Kuban, Tanais und Manotsch liegt; da aber dieses Land bey zunehmender Volksmenge auch nicht zureichend gewesen wäre, so hätten sie sich bis in das Innere der Kuban ausgebreitet, wären aber nachher von dort weiter fortgezogen und endlich gar verloren gegangen.”
Auch nennt Reineggs eine Stadt Awar mit 600 Häusern (s. 208.), in deren Nahe die obenerwähnten Сhysr, d.i. Beschnittene sich befinden, die außer der Beschneidung, eben nichts Mosaisch-Jüdisches an sich haben. Der Stamm selbst ist noch 6000 Familien stark. Diese Urer, Oaren, Awaren, sind im Kaukasus, was die Schweizer in Europa, treue und tapfere Männer. “Jeder der kleinsten Fürsten, schreibt Reineggs (a a. O. s. 206,), die an den Kaukasus grenzen, hat immer etliche Awaren bey sich - und der Fürst - Ibrahim wohl etliche hundert, theils bey sich, theils im Kaukasus im Solde.” Wendet man diese Beobachtung auf die Geschichte Abrahams an, so erhält dessen Sieg über fünf Räuber- Emire (Kap. 14.) mit seinen 318 Eingebohrnen, die er aus seiner Heimath mitgebracht hat, ein unerwartetes Licht. –
Aber Therachs und Abrahams Vaterland ist nicht blos Ur, sondern auch Casdim. Dies steht mit Ur so zusammen, daß Ur zu den Casdim zu gehören, Casdim ein Hauptvolk, und Ur ein Zweig, ein Stamm davon zu seyn scheint. Nun ist ein Urvolk des Kaukasus, nebst den Iaqusch, Kisti, das sich nördlich im Kaukasus vom Therekflusse an südöstlich verbreitet, und also den Stamm Uar, Uor in sich gefaßt hat. Von diesem Kaukasischen Ur Volke, welches, wie auch Reineggs (Th. I.s. 36.) angiebt, des Plinius (Hist. Nat. L. 17, 19.) Histi und Mosis von Chorene, Chustä sindgiebt Reineggs folgende Hauptzüge an:
1. Die Kisti gehören zu den älterern Bewohnern des Kaukasus und erstrecken sich westlich bis an das Ufer des Terek. (Th. I. s. 36.)
2. Der Sprache nach sind die Kisti das Muttervolk, und in derselben heißt Mologh “die Sonne” , s. 37. 38.
3. Die Kisti leben patriarchalisch. “JederStamm hat immer aus seinen Mitgliedern einige, die als einstimmig Erwählte das allgemeine Beste, und dessen Ordnung besorgen. Einige Familien haben das Richteramt erblich an sich gebracht. Jedes umzäunteHaus enthält seine eigne Familie, die von Urvaters Zeiten bey einander wohnt, und nichts Eigenes, sondern alles gemeinschaftlich besitzt, und so lange in zufriedener Eintracht lebt, bis sie sich ihrer großen Vermehrung wegen, trennen muß. Die geringste Familie enthält gewiß 5 bis 10 streitbare Männer, andere 42 bis 50, deren ältester allemahl das Oberhaupt ist, dem auch ohne Widerrede in allen Familienangelegenheiten Folge geleistet wird. Bei kriegerischen Umständen können die Kisti mit 800 Mann ausrücken.” s.38. 39.
4. “DasBettedesZschetschens (NachbarnderKisti) isteinStückFilzdeckenebendemAschenheerde; seineSpeisedickgekochtes Hirsen-Mus oder unter der Asche halbgebackenes türkisches Waizenbrod; und wenn er dieses noch rauchend warm mit halbdurchbratenem Fleische essen kann, so ist es die Mahlzeit eines Freudentages. Die Wohnungen sind schlecht, aber geräumig genug, damit Weiber und Kinder von Männern und Vieh abgesondert leben können. DieWirtschaftbesorgendieWeiber.” s.40 f.
5.”Der Vater sucht fürseinen Sohn eine Frau, zahlt dem Vater der Braut den Preis in Schaafen, Pferden, Kühen, über den er mit ihm einig wird, und die Braut geht nun in das Haus des zukünftigen Mannes”. s.46.
6. “Bei grossen Festen, die sie mit einem eignen Tanze begehen, verheiraten sie ihre Kinder, und an denselben verschieben auch die ärgsten Feinde, wenn sie sich einander begegnen, die Rache auf den andern Tag auf, oder vertragen sich daselbst, wenn es keine Blutrache ist.” s.46.
Lauter Züge, die wir in der Abrahamitischen Geschichte finden!
Noch muss ich bemerken, das die Chisr (Beschnittenen) so wie die Lesgä zu den Eingewanderten in den Kaukasus gerechnet werden, (s.35) so dass mit der Bibelsprache zu reden, die Kisti Iaphetisch, die Chissr Semitisch sind.
Aus dem Ur, im Lande der Kisti, kann also wohl Abraham ausgewandert sein, und ist mit aller Wahrscheinlichkeit eher von da ausgegangen, als aus Babilonien; und der Grund seines Auszugs ist einleuchtend:
a) weil diese Völker räuberisch sind,(s.40.) und einen friedlichern Nomaden leicht ausplündern,
b) fremde Götter (Iaphetisch) verehren, und nicht Iehova, also auch nicht Ackerbau treiben, zu welcher Abgötterei (Molochsdienst) Therachs und Abrahams Vorfahren schon übergegangen waren, welches Ios. 24,2. Ausdrücklich gemeldet wird;
c) die Wahrscheinliche Kenntniss von Canaan, einem glücklichern Lande in der Nähe der schon aus Iberien ausgewanderten Ioktaniden in Arabien. Und nun ist der Zug Therach’s viel natürlicher aus dem nördlichen Kaukasus südlicher nach Armenien, Charan in Mesopotamien und zu den übrigen Semiten, als von Babilonien aus, über Charan nach Canaan.

Entdeckungen im Felde der ältesten Erd-und Menschengeschichte, aus näherer Beleuchtung ihrer Quellen.Nebst Materialien zu einer neuen Erklärungdes ersten BuchsMose, zweiter und letzter Theil, oder Vorgeschichte, von D. Iohann Gottfried Hasse.

Königl. Preuss.Consistorialrath und Professor in Königsberg.
Zweiter Theil.
Halle und Leipzig.1805. (S.114-S.121)

                                                         
                                                                    Иоганн Готфрид Хассе

                     АБРАХАМ ПРОИСХОДИТ С КАВКАЗА, ИЗ УРА, 
                                   СТРАНЫ КАСДИМ ИЛИ КИСТИ

Исходя из предыдущего предположения, само собой следует, откуда вышел Абрахам в Канаан: как ибер из Иберии, Колхии на Кавказе.Он шестой от Эбера и кочевник, которым он стал не сразу, но мог им быть прежде и конечно разбил свой лагерь не прямо в Иберии.
Уже его отец Терах (Тара), исходя из имени, мог пасти (скот) у реки Терек или на нивах Кубани, на севере Кавказа и возможно от него происходят терекцы, черекцы, чиркассы, терекманы у Каспийского моря, которые являются кочевниками (вообще по Рейнеггсу, терекманы, туркманы на Востоке означают кочевники).Этот Терах переселился со своей семьей, т.е. с Абрахамом из Ура Касдима, хотел в Канаан, но прибыл сначала в Харан в Месопотамии и тут умирает. Почему он хотел переселиться в Канаан, можно объяснить. Уже при Пелеге, сыне Эбера, Иоктан переселился в Аравию и так как со временем случилось рассеяние, то ушли на север Иберии и Терах мог кочевать на берегах Терека, но все же он был под конец со своим сыном Абрамом иберийцем. 
Но обычно считают что Абрахам происходит из Халдеи или Вавилона на основании:
а) так как население человечества начиная от рая происходит из глубины Востока
б) так как их следующие потомки основали Вавилон
с) так как он исходит изУр Касдима, из огня халдеев, вавилонян
Эти основания лживые, так как, как указывалось, из Востока человечество не проникало, строителями Вавилона были не семиты, а хамиты, как мы видели и, согласно еврейских источников, Терах пришел не из Халдеи, а из Ур Касдима. Кроме того, есть еще основания против этого посыла, которые его полностью уничтожают.
a)В Вавилонии Терах с Абрахамом не могли кочевать, так как страна не для кочевников. Только в некоторых счастливых местностях, не имеющих высокую культуру, в которой  могут прокормиться только блуждающие охотники и пастухи, продолжается кочевая жизнь.
b)При переселении из Вавилона в Канаан, которое предпринял Терах, он имел более ближний путь и не было необходимости идти в Месопотамию через Харан. Зачем он делал крюк. Не говорят, что кочевник никогда не крутится, но может быть, но описатель его путешествия ничего не отмечает об этом. И самое главное, из Халдеи в Вавилон Терах с Абрахамом не могли переселиться, так как не было еще Халдеи и никаких халдеев в Вавилоне.
c)Если взять это решение Моисея за основу, то это было бы анахронизмом за 800 лет до того, как Вавилон был завоеван халдеями.
Наконец, известно также, что человек не знает об Уре в Вавилонии. То что здесь это имя собственное, видно из постановки слова и не подвергается сомнению. Эта правда признана и другими и о ней с этой же целью писал и Шлоцер в часто упоминаемом сочинении “О халдеях”.
Принято, что по данным древних еврейских источников, Касдим являются халдеями(каковые могут быть Хальд или Хазд, хаздейцы, халдейцы) и в древней истории были четыре вида халдеев:
1)в Армении, южнее, восточнее, севернее, 2) в Халибии, 3) в Цании, в стране древних макронов, 4) в Вавилонии, которые у Абулфарача названы халдеями – все кочевники и частью разбойники, как в книге Хиоба.
Так как вавилонские халдеи впервые появляются при Набонассаре и относятся к единому народу, то в нашем случае их следует считать одним из трех впервые появившихся рас. Но все трое сближаются с Кавказом. Таким образом Терах с Абрахамом пришли с Кавказа.
Но из какой Халдеи? Это должен быть Ур, который открыто обнаруживается как местность или округ. Не имеется никакого другого Ура, чем тот, которого Аммиан Марцеллин называет персидским замком, в Месопотамии в северных песках, у подножия Гордийских гор, в конце Армении, где сидят халдеи Ксенофона, Софанене Прокопия и Кефения Плиния, так что Моисея Ур и Марцеллина Ур одно и то же. Таковы Михаэлис-Шлоцерийские исследования.
Я позволю себе напомнить напротив, что у меня на сердце.
1.Что нужно нам, чтобы в Касдиме найти халдеев.
а) схожесть имени? Но склонить Касдим в Халдим очень тяжело,
b) LXX перевод здесь или в месте Хиоба? Я не хочу умалять и оспаривать это. Но мне кажется не компетентным переводить это по догадке, так как они не знают, куда девать Касдим. Халдеи как кочевники имелись на Кавказе повсюду, на это они указывают больше.
c)Ур в Армении? Но этот Ур географически точно не определен, до Аммиана никто из людей не знал об этом ничего и это не важно. Еврейские писатели видимо знали очень известный Ур.
И чтобы поговорить сначала об этом, древние имели на Кавказе Ур и Уров, которые отмечаются прежде всего жителями Кавказа. Орфей в своем стихе об аргонавтах называет их, у Страбона Аор, Аорсы на Дону, это действительно племя, из которого вышли Аоры или Авары 8-го века. Но Рейнеггс сообщает к тому же, что Уры, Оары являются мощнейшим и древнейшим племенем Кавказа.Область и племя Уаркан называется также и другими по различному Авар, Оар, Уоар. Уар есть имя, которым это племя на своем языке называет сам себя. Он утверждает это из устных традиций, от проживающих на Кавказе уже тысячелетия и неограниченно господствовавших. Но при распространении населения часть этого племени выселилась и осела в той местности, которая лежит между реками Кубань, Танаис и Маныч, но так как эта страна при возрастании численности народа была им недостаточна, они разошлись по Кубани, но позднее и оттуда переселились и наконец совсем пропали.
Рейнеггс также называет город Авар с 600 домами, в близи которого находится упомянутый выше Хизр, что означает обрезанный, которые кроме обрезания ничего с Моисей-Юдовским не имеют. Племя само состоит из 6000 семей. Эти Уры, Оары, Авары на Кавказе, как швейцарцы в Европе, верные и мужественные мужчины. Каждый из маленьких князей, пишет Рейнеггс, граничащих на Кавказе, имеет при себе настоящих Аваров, а князь Ибрагим сотню, частью при себе, частью на Кавказе на содержании.
Если применить это наблюдение на историю Абрахама, то его победа над пятью разбойниками-эмирами, со своими 318 коренными жителями, которых он взял с собою со своей Родины, проливает неожиданно свет.
Но Тераха и Абрахама отечество не только Ур, но также и Касдим. Оно связано вместе с Уром так, что Ур относится к Касдиму, Касдим главный народ, а Ур должно означать его ветвь, т.е. племя его. Есть только один древний народ Кавказа, вместе с ингушами, кисты, которые распространены на севере Кавказа юго-восточнее реки Терек, который включил в себя племя Уар, Уор. Об этом древнем кавказском народе, который, как указывает Рейнеггс, есть Хисти Плиния и Хусте Моисея Хоренского, Рейнеггс дает следующие главные черты:
1.Кисты относятся к древнейшим жителям Кавказа и распространяются на запад до берега Терека.
2.Кисты по языку материнский народ и в нем мологI означает солнце.
3.Кисты живут патриархально. Каждое племя имеет из своих членов одного, которого единодушно выбирают как лучшего и который следит за порядком. Некоторые семьи приняли на себя судебные функции наследственно. Каждый огороженный дом содержит собственную семью, которая живет вместе друг с другом с дедовских времен, и ничего собственного, всем владеют сообща и живут долго в довольном единодушии, пока из-за своего большого увеличения, не должна распасться. Некоторые семьи включают в себя от 5 до 10 вооруженных мужчин, другие от 42 до 50, у которых старший по годам является главой, которому без оговорок подчиняются во всех семейных делах. В случае военных обстоятельств кисты могут выставить 800 человек.
4.Постелью чеченца (соседей кистов) является войлочное покрывало рядом с очагом из золы, его еда проваренное размолотое просо или наполовину поджаренный в золе турецкий пшеничный хлеб и если он при этом может покушать еще дымящееся теплое полупроваренное мясо – таков обед радостного дня. Жилища плохие, но достаточно просторные, чтобы женщины и дети могли жить обособленно от мужчин и скота. За хозяйством смотрят женщины.
5.Отец ищет для своего сына жену, платит отцу невесты цену в баранах, лошадях, коровах, и через это роднится с ним и невеста идет в дом будущего мужа.
6.При больших праздниках, которые отмечаются особенным танцем, справляют свадьбу своих детей и в этот день откладывают месть злейших врагов на другой день или тут же мирятся между собой, если нет кровной мести.
Чистые черты, которые мы находим в Абрахамитической истории.
И еще я должен заметить, что Хизр(обрезанные) так же как и Лесге, можно считать переселенцами на Кавказ, так если говорить языком Библии, кисты являются яфетидами, а Хизр – семитами.
Итак, из Ура, страны Кисти мог переселиться Абрахам и со всей очевидностью он вышел отсюда, чем из Вавилонии, и причины выезда очевидны:
a) так как эти народы разбойничьи и легко ограбить мирных кочевников;
b) чтят чужих богов (яфетических), а не Иегову, не занимаются пахотой, предки Тераха и Абрахама ушли от идолопоклонства (поклонение Молоху), о чем отчетливо сообщает Иосиф;
c)очевидные знания о Канаане, счастливой стране, вблизи от переселившихся из Иберии Иоктанидов в Аравии. И путь Тераха намного вернее из северного Кавказа на юг через Армению, Харан в Месопотамию и к остальным семитам, чем из Вавилонии через Харан в Канаан.

Открытия в области древнейшей истории Земли и человечества, из подробного освещения ее источников. Наряду с материалами к новому объяснению первой книги Моисея, вторая и последняя часть или предыстория доктора Иоганна Готтфрида Хассе, советника королевской прусской консистории и профессора в Кенигсберге.

Часть 2.  Галле и Лейпциг. 1805.

©️Перевод Берснако ГАЗИКОВА
©️Блог Ахмета ГАЗДИЕВА

ЖИВОЙ СВЕТ ДОБРОТЫ


Роль газеты «Сердало» в истории ингушского народа невозможно преувеличить. Поэтому мы, сегодняшние журналисты одной из старейших газет нашей страны, не без гордости говорим о наших предшественниках, людях, оставивших неизгладимый след в народной памяти. Главная газета Ингушетии всегда оставалась центром притяжения всей национальной интеллигенции. В «Сердало» начинали свой творческий путь выдающиеся ингушские писатели и поэты. Став символом нации, газета с первого дня своего существования оказалась зеркалом ингушской жизни, отражая на своих страницах стремление народа к свету и добру.

У «СЕРДАЛО» завидная судьба. И этой своей судьбой, народной любовью, прошедшей испытание временем, тем духом творчества, что и поныне живет в стенах редакции, газета, несомненно, обязана людям, которые в разные годы работали в ней. Эти люди закладывали традиции ингушской национальной журналистики, хранили неисчерпаемые богатства литературного ингушского языка, были носителями подлинной национальной культуры. Многие из них отдали газете всю жизнь, убедительно и ярко доказав окружающим свое высокое предназначение служить Слову.
Башир Магомедович Костоев был как раз из таких людей. Мой приход в «Сердало» в 1996 году подарил мне знакомство с этим прекрасным человеком, который, несомненно, стоит в одном ряду с лучшими представителями своего народа. Работая с ним в одном коллективе, я каждый день не переставал восхищаться не только его профессионализмом, но и замечательными личными качествами. Башир Магомедович для каждого мог найти добрые слова, демонстрируя поистине неисчерпаемую щедрость души. Он был искренним в отношениях и открытым, прощал людям их промахи, никогда не таил обид и словно озарял всё вокруг себя живым светом доброты.
В совершенстве владея ингушским языком, Башир Магомедович взрастил не одно поколение журналистов, стал чутким и внимательным наставником для тех, кто в последующем достойно представлял журналистский корпус Ингушетии. Очень тепло, к примеру, рассказывает о нем Хава Батаева, нынешняя звезда ингушского телевидения, которая, работая в газете Пригородного района, издававшейся на русском, ингушском и осетинском языках, часто приезжала вместе со своими коллегами в Грозный, где их всегда ждал Башир Костоев. Он делился с молодыми журналистами опытом и помогал им осваивать тонкости национальной журналистики, был мудрым советчиком и надежным старшим товарищем. Свидетелем этого творческого содружества довелось стать и мне, когда нас всех свела газета «Сердало».



- Тамада - так уважительно называли Башира Магомедовича коллеги, -вспоминает Хусейн Плиев, один из ярких представителей современной ингушской журналистики. - Он был из плеяды выдающихся журналистов Ингушетии и это нисколько не преувеличено. Башир Костоев из тех первопроходцев, что составляли костяк общенациональной газеты «Сердало», когда она выходила на ингушском языке. Уже за то, что он писал на родном языке, пропагандировал его, мы должны быть благодарны ему.
Башир Магомедович, как и другие ингушские журналисты, работавшие в «Сердало» в бытность ЧИАССР, никогда не упускал возможности написать о родном Назрановском районе, о тружениках Ингушетии. Живя в Грозном, он не прерывал связи с односельчанами, родственниками, принимал у себя ингушских ребят, поддерживал их, направлял, призывал учиться и приносить пользу своему народу. Он много трудился и заслуженно считался народным журналистом. Старшее поколение помнит статьи Башира Магомедовича, его репортажи, очерки о людях, которых называют солью земли родной. Он и сам был из них - плоть от плоти, кровь от крови...

БАШИР Костоев пришел в «Сердало» в далекие 50-е годы прошлого столетия совсем еще молодым парнем после окончания пединститута Отдав  журналистике более четырех десятков лет, он объехал всю страну, стал уважаемым и авторитетным в бывшей Чечено-Ингушетии человеком. Энергичный, легкий на подъем, удивительно работоспособный, он запомнился нам еще и своим тонким чувством юмора. Казалось, Башир Магомедович совсем не чувствовал груза прожитых и пережитых лет. Но тяжелый недуг в одночасье заставил его покинуть любимую газету, которой он был предан всю свою жизнь…
В своих воспоминаниях о поколении 50-х годов Султан-Гирей Котиев писал: «Башир Костоев почти сорок лет бессменно проработал заведующим отделом промышленности и транспорта редакции республиканской газеты « Сердало». О Башире мы в шутку говорили: «Если бы все слова, которые выводила его правая рука, расположить в одну строку, то такая строка могла бы привести нас к Луне и обратно до Земли». Так много написано им материалов для «Сердало»!
Башир  всегда был веселым, остроумным и падким на всякие шуточные выдумки. Многие из них и сегодня ходят в народе как анекдоты. Был случай, когда за его шутки друзья «отомстили» Баширу.
Однажды в общежитии студенты спешно готовились пойти на институтский вечер: кто рубашку гладил, кто возился с галстуком - не мог завязать, кто ботинки драил, а Башир пристроился к зеркалу - брился.
Когда он закончил бритье, в комнату вошел Умар Берсанов и громко заговорил:
- Вот скряги Альдиев и другие, еще называются друзьями...
- А что случилось? - спросил  Башир.
- А то, что они не дали мне их одеколоном воспользоваться после бритья.
- У них он есть?
- Конечно, есть. Полный флакон на тумбочке стоит.
- Мне дадут, - ответил  Башир  и с важным видом пошел в комнату М.Альдиева и других:
- КIантий! Я готов, мне бы только чуть-чуть одеколоном освежиться, - а сам смотрит на флакон, стоящий на тумбочке.
- Для тебя, друг, ничего не жалко, - сказал М. Альдиев.
Ловко сняв пульверизатор с флакона из-под одеколона  и вставив его в бутылку с жидким мылом, он стал обильно брызгать им лицо и волосы Башира.
Башир  доволен:
- Ну, все! Теперь порядок!
Когда Башир с Магомедом пришли на вечер, остальные уже были там.
Друзья сразу стали настойчиво предлагать Баширу станцевать с девушкой. Кто-то даже подтолкнул его в круг.
Башир не устоял. Пошла пляска. Первая девушка устала и ушла, в круг вошла вторая, затем третья. Башир весь вспотел. Но потекли по его лицу не капли пота, а белые хлопья пены… Друзья подшучивают:
- Что с тобой, Башир? С тебя льется пена, как с загнанного рысака.
- Не знаю, - говорит  Башир, - со мною такое первый раз…
Но тут, увидев смеющиеся лица друзей, Башир смекнул, в чем дело, и оценил их веселый подвох громким смехом».
Тот первый после депортации выпуск Чечено-Ингушского пединститута стал олицетворением созидательного порыва ингушской молодежи, охваченной страстным стремлением принести пользу своему народу. Юноши и девушки, шагнувшие в большую жизнь с институтскими дипломами, в последующие десятилетия громко заявили о себе в науке, искусстве и культуре. Баширу Костоеву было суждено стать мэтром журналистики, к опыту которого обращались многие поколения нашей пишущей братии.
- Как племянник я всегда считал честью быть ему полезным, - говорит известный журналист Иса Мержоев. - Меня удивляла и восхищала его преданность избранной профессии. Когда мы жили в Грозном, помню, он ложился рано, вставал в 4-5 утра и начинал писать. В редакцию дядя обязательно приходил с готовой статьей, никогда не подводил. Ответственность он считал одним из главных достоинств человека. Именно он заразил меня журналистикой, научил ценить слово. Как и отец, дядя наставлял меня бережно и даже трепетно относиться к родному языку...
Люба Чапанова, член Союза журналистов России, часто с теплотой вспоминает свои годы работы в «Сердало». В стенах редакции легендарной ингушской газеты она оказалась в 1987 году.
- Мне было всего 24 года и коллектив, в котором трудились умудренные опытом люди, стал для меня, по сути, второй семьей, - говорит она. – Старшие коллеги во главе с главным редактором Османом Гадаборшевым опекали меня, помогали моему становлению в профессии. В «Сердало» той поры работали Магомед-Башир Цицкиев, Хамид Эгиев, Идрис Плиев, Магомед Хаматханов, Мустафа Хамхоев, Султан-Гирей Котиев, Хава Аушева, Райхант Арчакова, Руслан Аушев, Манолис Чахкиев, Джабраил Богатырев, Магомед Чахкиев. Самые приятные воспоминания остались у меня об этих людях. Большой признательности заслуживает, безусловно, и Башир Костоев. Мне кажется, что его доброта не знала границ.
Детство Башира пришлось на тяжелейшие годы сталинской депортации нашего народа. Я помню его рассказы о том страшном времени. Однажды в суровый казахстанский мороз он с другими ингушскими мальчишками искал под толщей снега оставшиеся на хлебном поле зернышки. В этих зернышках, которые надо было еще тайком принести домой, чтобы не навлечь беду на всех близких, была жизнь. В них было спасение от голодной смерти...
Пройдут годы, и Башир Магомедович Костоев, засевая благодатное поле своей жизни, взрастит добрые всходы любви к родному краю и к людям, живущим в нем. В этом будет его благородная земная миссия, которую он исполнит до конца...

Ахмет ГАЗДИЕВ


На снимке: Башир Костоев (в центре) с театральным критиком Беком Абадиевым и ученым Тимурланом Муталиевым

Фото из архива краеведа Магомеда Ужахова

пятница, 13 апреля 2018 г.

СУДЬБЫ ВДОХНОВЕННЫЙ МОТИВ


У «Сердало» - общенациональной газеты Республики Ингушетия, отмечающей в нынешнем году свой 95-летний юбилей, богатейшая история. Она неразрывно связана с историей ингушского народа, голосом которого газета оставалась на протяжении целого века. Блистательный путь, пройденный главным печатным изданием республики, - это живая летопись времен, отразившая сменявшиеся эпохи и написанная пламенными сердцами замечательных людей, по-настоящему влюбленных в свой гордый горный край и бесконечно преданных ему. Целая галерея портретов лучших представителей нации предстает перед нами, когда мы, нынешние журналисты «Сердало», вспоминаем наших предшественников. Мой сегодняшний рассказ об одном из таких людей...

СУЛТАН-ГИРЕЙ Садулович Котиев всегда с гордостью говорил: «С «Сердало» связана большая часть моей биографии». Впервые он пришел в редакционный коллектив в конце 50-х годов. Это было время становления газеты, возобновившей свой выпуск после 13-летнего сталинского безвременья, в котором оказался ингушский народ, переживший величайшую трагедии депортации.
- Приехав по вызову в столицу восстановленной Чечено-Ингушетии, - рассказывал он мне, - я успел некоторое время поработать преподавателем математики в Грозненском пединституте. Но совсем скоро стал заведующим отделом культуры и быта газеты «Сердало». Судьба свела меня с замечательными людьми, имена которых сегодня известны в Ингушетии каждому. Это писатель Ахмед Абукарович Ведзижев, возглавивший тогда отдел экономики редакции, Хасан Магомедович Галаев – заведующий отделом писем, Туган Абазбекович Тебоев – он руководил отделом партийной жизни. Литсотрудниками «Сердало» того времени были Капитон Чахкиев, Юсуп Чахкиев, Хамид Эгиев, Алихан Костоев. Редактором газеты назначили Джабраила Кунтиевича Хаматханова, который запомнился мне своей глубокой порядочностью, хорошими организаторскими качествами и высокой требовательностью как к коллективу, так и к себе.
Я снова перечитываю строки воспоминаний Султан-Гирея Котиева. «Это были сложные и трудные годы для нашего народа, - писал он. - В 1957 году начали восстанавливать Чечено-Ингушскую АССР, которая была упразднена в февральские дни сорок четвертого года в связи с выселением ингушей и чеченцев в Казахстан и Киргизию. Для восстанавливающейся республики нужны были национальные кадры. Их вызывали из мест ссылки по специальным вызовам. В их числе были и мы, будущие первые работники редакции воссоздаваемой ингушской газеты «Сердало»: Джабраил Хаматханов, Хамзат Осмиев, Хасан Галаев, Ахмед Ведзижев и я. Мы должны были восстановить и организовать выпуск газеты в назначенное время. Исполнение обязанностей редактора газеты было возложено на Джабраила Хаматханова, ответственным секретарем газеты стал Хамзат Осмиев, остальные - заведующими отделами редакции, фотокорреспондентом был утвержден Идрис Плиев - участник Великой Отечественной войны. Все эти работники были зачислены в аппарат редакции приказом №1 по редакции от 18 июня 1957 года.
Джабраил Хаматханов, ранее занимавший ответственные должности в просвещении, на партийной и хозяйственной работе, имел опыт организаторской и воспитательной работы. Он сумел за короткое время создать сплоченный, работоспособный коллектив и начать выпуск газеты, прерванный тринадцать лет тому назад. Первый полноформатный номер восстановленной газеты вышел 21 июня 1957 года на ингушском языке.
Часть тиража была отпечатана красочно, в двух цветах (памятные номера). На первой полосе стояла передовая статья. (Были такие статьи в советское время, в которых обобщенно показывали успехи сегодняшнего хозяйственного и культурного строительства и ставились задачи, которые предстояло выполнить). Статья в газете называлась «Дружная семья советских народов». Я помню, её автором был Джабраил Кунтиевич. В статье, помимо общих задач, выделялись и задачи, которые стояли перед газетой, перед коллективом редакции. В статье говорилось: «Наша газета будет успешно работать, если мы будем тесно связаны с трудящимися, с передовиками производства, с теми, кто стоит во главе производственных участков, с партийным и советским активом.
Коллектив редакции должен привлечь к работе газеты на общественных началах нефтяников, рабочих предприятий, колхозников, агрономов, зоотехников, учителей и других…»
В завершении статьи подчеркивалось: «Вместе со всеми трудящимися республики газета будет активно участвовать в восстановлении республики, в укреплении дружбы между народами, в идейно-политическом воспитании трудящихся, в выполнении хозяйственных планов».
Возрождение газеты «Сердало» в тех тяжелых для нашего народа условиях было событием исторического значения, так как после длительного духовного голода ингуши были по-особому одухотворены реальностью своей полноценности, равноправности...»
В той атмосфере всеобщей радости, связанной с долгожданным возвращением народа к своим корням, никакие трудности не могли смутить людей, оказавшихся, по сути, в роли первопроходцев. Коллектив «Сердало» взялся за работу вдохновенно и творчески, преодолевая острый дефицит журналистских кадров.



«Из старых газетчиков мало кто остался в живых..., - вспоминал С-Г.С. Котиев. - После первых номеров газеты в редакцию пришли Капитон Чахкиев, Алихан Костоев, Юсуп Чахкиев, Халид Эгиев, в последующем - Туган Тебоев, Ахмед Плиев, Закре Даурбеков, Умар-Али Додов, Магомед Тумгоев, Ахмед Боков, Асхаб Мякиев, Мустафа Хамхоев, Тамара Ужахова, Саид Чахкиев, Роза Мархиева, Магомед Чапанов, Осман Бузуртанов и другие. Большинство из них в газете «Сердало» впервые начали журналистскую деятельность. Этот костяк коллектива, сформированный под руководством Джабраила Хаматханова, оставался в таком составе первые три-четыре года, пока не начал пополняться за счёт выпускников Чечено-Ингушского пединститута...»



ЯРКУЮ жизнь прожил Султан-Гирей Котиев. В далеком Казахстане он оказался 14-ти лет отроду. Здесь, в райцентре Денисовка, что в Орджоникидзевском районе Кустанайской области, он окончил среднюю школу. Затем поступил на физмат Кустанайского учительского института и, обучаясь заочно, работал учителем в школе села Досовка, где и нашла пристанище семья Котиевых. В 1953 году молодого преподавателя направили на работу в СШ № 1 города Джитыгара. В стенах этой школы он проработал несколько лет до самого возвращения на Родину.
Будучи человеком инициативным и энергичным, С-Г. Котиев всегда находился в самой гуще общественной жизни. Еще в Казахстане его избрали членом Джитыгаринского райкома комсомола. Позже в разное время он становился членом Ленинского райкома и Грозненского горкома партии, депутатом Ленинского и Сунженского райсоветов. В 1958 году окончил курсы при Чечено-Ингушском обкоме партии, затем прошел подготовку в Высшей партийной школе при ЦК КПСС.

В 1962 году С-Г. Котиева утвердили инструктором Грозненского горкома партии, а в 1969 году - инструктором обкома партии. Через три месяца он стал секретарем Сунженского райкома КПСС. В 1971 году возглавил Сунженский райисполком.
После митинга, прошедшего в Грозном в 1973 году, на котором ингуши потребовали полного восстановления прав, попранных сталинщиной, по республике прокатилась волна по отстранению с руководящих постов  представителей ингушского народа. Лишился своего поста в период этой кампании и С-Г. Котиев. Тогда он снова вернулся в «Сердало», где его заботам поручили отдел сельского хозяйства. Спустя год Султан-Гирея Садуловича перевели на должность ответственного секретаря, в которой он проработал последующие 17 лет.
Если сравнить коллектив редакции любого издания с оркестром, то роль дирижера этого оркестра будет по праву принадлежать ответсекретарю. Это единственный человек в редакции, который еще до верстки очередного номера отчетливо представляет себе, как станет выглядеть этот номер, на что неминуемо обратит внимание  читатель, что окажется сильный стороной, «гвоздем» номера, а что будет выполнять функцию, скажем так, «обрамления». Макет нового номера газеты, рождаясь в воображении одного человека, станет всеобщим достоянием лишь завтра. А сегодня именно ответственный секретарь, владелец «редакционного портфеля», определяет его лицо. Плата за это право - практически постоянное нервное напряжение, вызванное жестким регламентом, графиком и установленными правилами.
В 1990 году Султан-Гирей Садулович ушел на заслуженный отдых, однако наслаждаться покоем ему пришлось недолго. События, разыгравшиеся в Пригородном районе осенью 1992 года, заставили его вернуться в родную газету. Во время новой трагедии, обрушившейся на его народ, он не смог оставаться в стороне. В тот тяжелый период информационной блокады общенациональная газета Ингушетии стала для ингушей единственной возможностью рассказать о своей боли. Султан-Гирей Садулович сначала возглавил отдел писем, а потом был назначен заместителем главного редактора.

Мое знакомство с этим замечательным человеком пришлось на начало 90-х годов. Меня сразу же подкупили его человеческие качества, среди которых нельзя было не заметить подлинную интеллигентность, свойственную высоким натурам. Умудренный большим жизненным и профессиональным опытом, он был прост в общении, всегда внимательно относился ко всем, кто его окружал. Мне не довелось работать с ним вместе, но частые визиты Султан-Гирея Котиева в родную редакцию, находившуюся уже в Назрани, позволили узнать его ближе. Он вызывал у каждого из нас уважение и восхищение, относясь к людям такого склада, общение с которыми всегда обогащает и заставляет становиться лучше.
В 1996 году С-Г. Котиев пришел на работу в аппарат Народного Собрания РИ, став ведущим специалистом протокольно-редакционного отдела. Здесь были востребованы знания этого великолепного знатока ингушского литературного языка, вдохновенным мотивом судьбы которого была профессиональная национальная журналистика.
Среди многочисленных государственных наград С-Г. С. Котиева - медаль «За освоение целинных земель», орден «Знак Почета» и высшая награда Ингушетии - орден «За заслуги». В разные времена они становились свидетельством его активной жизненной позиции, горячего стремления быть полезным своему народу и Ингушскому Отечеству.
Султан-Гирей Садулович покинул этот мир, оставив после себя добрую и светлую память…


Ахмет ГАЗДИЕВ


суббота, 31 марта 2018 г.

ЖИЗНЬ, ПОСВЯЩЕННАЯ ДЕТЯМ...


Неподдельная любовь к детям и бесконечная преданность профессии были отличительными чертами Тамары Стефановны Костюриной-Бутыриной на протяжении всей жизни. Педагог с большой буквы, она без остатка посвятила себя высокому служению и, никогда не стремясь к славе и известности, получила настоящее народное признание своего труда. Став живой легендой ингушской педагогики, она всегда оставалась скромным и душевным человеком, общение с которым доставляло окружающим радость. В Тамаре Стефановне было столько оптимизма и жизненной энергии, что скорбная весть о ее уходе из жизни стала неожиданностью. Она наполнила болью сердца многих людей. В минувшую среду с этим замечательным человеком простились в Малгобеке родные и близкие, друзья, коллеги и бывшие воспитанники...

ТАМАРА Стефановна, без сомнения, относится к числу самых известных жителей Малгобека. Здесь прошла вся ее жизнь, наполненная яркими событиями и неизменным чувством причастности к происходящему вокруг. Будучи по складу характера человеком неравнодушным, она упорно, год за годом, творила свой педагогический подвиг, закладывая добрые семена в детские сердца. Дети, всегда остро чувствующие любую фальшь, платили ей за это любовью и уважением – самой высокой наградой для настоящего педагога. Для многих поколений малгобекских мальчишек и девчонок, давно уже повзрослевших, Тамара Стефановна навсегда останется частью их счастливого и безоблачного детства.
На детство самой Т.С. Бутыриной выпало немало испытаний, главным из которых стала война, когда погибал, но не сдавался в схватке с немецко-фашистскими захватчиками ее родной Малгобек. Потом были тяготы послевоенных лет... Наверное, с той поры и берут свои истоки сильные стороны ее характера, благодаря которым Тамара Стефановна сумела сполна реализовать себя в жизни. До самого последнего дня хранила она верность сделанному однажды выбору.
В далеком уже 1957 году, после окончания средней школы, Тамара пришла работать в клуб им. Чкалова, который в то время был средоточием культурной жизни Малгобека. Вместе со своими новыми друзьями - самодеятельными артистами она успела объехать всю Чечено-Ингушетию. А однажды так покорила своим пением специалистов, услышавших ее на одном республиканском конкурсе, что тотчас получила приглашение на вокальное отделение Грозненского музыкального училища.
Казалось, впереди уже маячила артистическая карьера. Но тут в жизни девушки произошла личная трагедия. Тамара потеряла голос. И все из-за того, что ее, исполнительницу народных песен, обладающую прекрасным контральто, новый педагог перевела на сопрано. И хотя сдаваться обстоятельствам Тамара не стала, после перевода на дирижерское отделение учеба уже не приносила ей прежней радости.
В мае 1963 года Тамара вернулась в Малгобек, даже не представляя себе, чем займется. И тут в ее жизни произошло событие, которое можно считать точкой отсчета, началом большого этапа жизненного пути, принесшего ей подлинное признание окружающих, их уважение и любовь. В профкоме НГДУ «Малгобекнефть» ей было предложено поработать в летнем пионерском лагере «Нефтяник», который уже вовсю готовился к приему первого потока детей.
Три летних месяца пролетели незаметно. Целиком захваченная новым для нее делом, Тамара и подумать не могла, какие, оказывается, организаторские способности дремали в ней до сей поры. Жизнь пионерского лагеря стараниями старшей пионервожатой не останавливалась ни на миг. Захватывающие походы по горным маршрутам, веселые конкурсы и спортивные состязания, серьезные диспуты у пионерского костра и тонкий лиризм задушевных бесед - Тамара словно заново открывала для себя целый мир. Работа с детьми настолько увлекла ее, что наступивший сентябрь застал девушку в новом качестве учителя музыки Малгобекской СШ № 11.
В школе Тамара проработала недолго. Когда через несколько месяцев Малгобекский Дом пионеров и школьников остался без директора, комсомольские лидеры города Ахмед Котиков, Нелли Мещерякова и Муса Цечоев предложили на эту должность кандидатуру Тамары. Так как она не сразу решилась взвалить на себя такую ответственность, Ахмед Котиков сам привел ее к тогдашнему заведующему гороно Александру Ивановичу Сотникову.
Казалось, зав. гороно был вполне удовлетворен общением с молодой кандидаткой на директорский пост. Но вопрос, заданный им на прощание, заставил опешить и девушку, и комсомольского секретаря, сопровождавшего ее.
- Тамара, а куда ты пришла? - неожиданно спросил А.И. Сотников.
- Нужно заметить, - с улыбкой вспоминалаТамара Стефановна, - что учеба в музыкальном училище и грезившаяся мне вокальная карьера успели наложить отпечаток на мой облик. В гороно я пришла в ярком концертном платье, увешанная бижутерией. При этом и косметикой на макияж явно не поскупилась. Оценив мой художественный вкус, Александр Иванович мягко предположил, что он больше соответствовал бы случаю в театре. С тех пор я полностью изменила свой имидж. В моем гардеробе остались только строгие деловые костюмы и платья. Лаконичность и стиль - вот чему научила меня та памятная встреча со старым, опытным педагогом.
С легкой руки людей, поддержавших ее в самом начале, Тамара Стефановна проработала директором Малгобекского Дома пионеров и школьников целых 36 лет. И какие это были годы! Собрав вокруг себя единомышленников, она сумела сделать жизнь детской организации Малгобекского района настоящей школой воспитания будущей личности. В условиях партийного засилья тех лет ей удалось создать уникальную систему, в которой детское движение доказывало свою жизнеспособность в конкретных делах, приносящих пользу родному городу.
Сегодняшние критики пионерской организации ставят ей в вину излишнюю политизированность. Но ведь смешно предполагать, что в Доме пионеров ребята изучали материалы какого-нибудь очередного съезда КПСС. Нет, здесь их ждали куда более интересные дела. Кто-то открывал для себя премудрости фотодела, кому-то приносили радость занятия в кружке авиа- и судомоделирования. Дети учились профессионально танцевать и декламировать стихи, ставили спектакли кукольного театра, вязали, вышивали, делали своими руками мягкие игрушки и создавали фантастические аппликации. Дом пионеров был штабом поисковых и краеведческих детских отрядов, которые изучали историю и героическое прошлое родного края, сохраняли память о подвигах своих славных земляков.
Друзья, знакомые и коллеги Тамары Стефановны всегда отмечали в ней наличие сильного характера, который в сочетании с глубокой внутренней порядочностью и добротой рождал удивительную цельность натуры. Что-то передали ей в свое время родители, а в чем-то она совершенствовалась сама, безошибочно следуя определенным однажды идеалам. Посвятив всю свою жизнь нелегкому педагогическому труду, Тамара Стефановна для тысяч бывших мальчишек и девчонок осталась и лучшим другом, и мудрым наставником, и примером для подражания.
Не каждый педагог обладает даром увлечь и повести за собой своих воспитанников. А вот директору Дома пионеров стоило только бросить клич, как на следующее утро центральные улицы Малгобека заполнялись стройными колоннами нарядных школьников - посланцев школьных пионерских дружин Малгобекского района. Они шли по улицам под дробь барабанов и, кажется, весь город высыпал на балконы близлежащих домов, привлеченный красочным и торжественным действом. Гордая всеобщим вниманием детвора чеканила шаг и наполняла улицы своей чистой радостью и счастьем. Устремленные в будущее, детские отряды уносили с собой лучшие песни о дружбе и верности долгу…
Несмотря на то, что работа отнимала все силы, Тамара Стефановна, тем не менее, сумела с отличием окончить исторический факультет Чечено-Ингушского госуниверситета. А в 1976 году произошли перемены и в ее личной жизни. Уступив настойчивым ухаживаниям галантного парня Юрия Бутырина, она стала его женой, и никогда в жизни не пожалела о сделанном выборе.
Юрий Васильевич приехал в Малгобек по распределению, окончив Елецкий пединститут. Произошло это в 1973 году. Город нефтяников не только подарил ему великую, без всякого преувеличения, любовь. Здесь во всей полноте раскрылись все педагогические таланты Ю.В. Бутырина. Вскоре он, рядовой учитель математики, не только стал заметной фигурой в педагогическом сообществе Малгобекского района, но и с успехом читал лекции в республиканском институте повышения квалификации учителей.
Вдвоем они вырастили и воспитали дочь. Юрий Васильевич посвятил своей супруге немало поэтических строк, в праздники и будни возвращаясь домой с букетом цветов.
- Я счастливая женщина, - призналась мне как-то Тамара Стефановна. – Я всю жизнь купалась в цветах...
В 1999 году Т.С. Бутырина тяжело пережила вынужденное расставание с Домом пионеров. Но ее педагогический талант не мог долго оставаться невостребованным. Вскоре ее пригласил на работу Ахмед Шарпудинович Гандалоев, директор новой гимназии, открывшейся в Малгобеке в этом же году. Год спустя, в гимназию перешел и Юрий Васильевич. Так у Бутыриных начался новый жизненный этап.
Алихан Магомедович Хамхоев, нынешний директор Малгобекской гимназии №1 им. С.И. Чахкиева говорит:
- Тамара Стефановна была выдающимся педагогом. С ее уходом из жизни педагогическое сообщество Ингушетии понесло невосполнимую утрату. Для каждого из нас она навсегда останется эталоном подлинного служения делу, ярким образцом преданности профессии. Необычайная душевная щедрость, глубина характера, неисчерпаемая доброта и отзывчивость, которые были присущи Тамаре Стефановне, запомнятся всем, кто знал ее...

Ахмет ГАЗДИЕВ

На снимке: Тамара Стефановна со своим супругом Юрием Васильевичем Бутыриным


Фото из семейного архива

четверг, 29 марта 2018 г.

ИСТОКИ ТЕАТРАЛЬНОГО ИСКУССТВА ИНГУШЕТИИ

27 марта - Всемирный день театра


Столетие за столетием театральное искусство неизменно привлекало к себе внимание людей. Живет в нем некое таинство, которое делает его особым явлением. Поднимается занавес, на сцену вновь устремляются неравнодушные взгляды, и нет, пожалуй, другого искусства, сравнимого с театром по силе своего эмоционального воздействия на зрителя.
В новейшей ингушской истории мы стали свидетелями рождения нескольких национальных театров. Но было бы наивно полагать, что с них начался отсчет истории национального театрального искусства. Как раз сегодня, когда отмечается Всемирный день театра, у нас есть замечательный повод обратиться к истокам, вспомнить дошедшие до нас имена зачинателей и первопроходцев, прикоснуться к давно минувшим событиям культурной жизни Ингушетии, оставившим след в истории народа.


Всемирный день театра (World Theatre Day) установлен в 1961 году IX конгрессом Международного института театра (International Theatre Institute) и ежегодно отмечается 27 марта. Традиционно он проходит под единым девизом: «Театр как средство взаимопонимания и укрепления мира между народами».
Деятельность Международного института театра, согласно его уставу, направлена на «укрепление мира и дружбы между народами, на расширение творческого сотрудничества всех театральных деятелей мира». Первое международное послание в честь Всемирного дня театра было написано в 1962 году культовым французским писателем и художником Жаном Кокто.
Сегодня Международный институт театра при ЮНЕСКО - крупнейшая в мире неправительственная организация, занимающаяся исполнительским искусством. Национальные центры, региональные советы и комитеты представлены в почти 100 странах мира. Советский Союз получил членство в МИТ еще в 1959 году. С 1961 года СССР, а затем Россия - постоянный член его исполнительного комитета.



СТАНОВЛЕНИЕ ингушского драматического искусства началось еще в двадцатые годы прошлого столетия. 1 марта 1924 года девушки-ингушки, участницы самодеятельного театрального кружка Владикавказской партийной школы сыграли на сцене спектакль «Похищение» на ингушском языке. В те сложные во всех отношениях годы, несмотря ни на что, и родились истоки настоящего театра, когда десятки молодых энтузиастов, объединив свои усилия в подобных кружках, увлеченно, с присущей юности решимостью взялись за новое для них дело. Так они оказались у колыбели ингушского театра – рожденные ими ручейки впоследствии наполнили своими водами сильную и красивую реку…
Сотрудничество с начинающими ингушскими театралами позволило сводить концы с концами Михаилу Булгакову, жившему тогда во Владикавказе в полной нищете. Одна из его пьес, написанных по их заказу, называлась «Сыновья муллы» и была успешно поставлена самодеятельными артистами. Не отличаясь особыми литературными достоинствами, эта пьеса, тем не менее, стала одним из первых драматургических материалов, освоенных ингушскими артистами.
В 1927 году во Владикавказе вышла в свет уже ставившаяся ранее пьеса Заурбека Мальсагова «Месть».  К тому времени с не меньшим успехом уже были поставлены пьесы «Салехат» и «Классовая борьба», написанные Орцхо Мальсаговым, а также пьеса Д.Дахкильгова «Знахарка». В сборнике «Красные искры», вышедшем во Владикавказе в 1931 году, крупный ученый Л.Семенов отмечал, что эти пьесы игрались в клубах, в ингушской советско-партийной школе, в ингушской опорно-показательной школе, в ингушском городском пединституте.
В конце 20-годов возник драматический кружок и при ингушском педагогическом институте. В тот период в стенах этого учебного заведения учились Идрис Базоркин, Хамзат Осмиев, Хаджибикар Муталиев, Ибрагим Оздоев - эти имена сегодня золотыми буквами вписаны в историю нашего Отечества.
Одной из первых постановок студентов пединститута стала пьеса их однокашника Хаджибикара Муталиева «Око за око, зуб за зуб», которая чуть позже была опубликована в одном из номеров газеты «Сердало». В 1929 году имела успех и другая пьеса Х.Муталиева. Она называлась «Культармейцы». Молодой драматург взял в основу своего произведения реальные события, которые происходили с ним и его друзьями-культармейцами И.Базоркиным, Х.Осмиевым и С.Плиевым.
В острокомедийном ключе молодые актеры показали, как культармейцы разоблачили известную знахарку Аминат. Гражданской сатирой была пронизана и другая тема этой пьесы - борьба культармейцев за права горской бедноты.
Публика с восторгом восприняла эту постановку. В воспитательных, как отмечалось, целях спектакль был показан даже во Владикавказском доме заключения.
С 11 по 20 декабря 1931 года в Ростове-на-Дону проходила первая Северокавказская олимпиада искусств горских народов Кавказа. На этой олимпиаде ингушскую театральную студию ждал ошеломляющий успех. Жюри единогласно присудило ингушским актерам первое место за постановку пьесы Орцхо и Дошлуко Мальсаговых «Перелом».
Роль молодого агронома Юнуса, отказавшегося от кровной мести, в этом спектакле сыграл Идрис Базоркин. Лиричную роль возлюбленной Юнуса воплотила на сцене ингушка Аминат Саидова. Ярко проявился драматический талант Фатимы Мальсаговой в сыгранной ею сложной  роли матери Юнуса. Кстати, незаурядность творческой личности Фатимы Мальсаговой проявилась также в ее поэтической даре и тонком музыкальном слухе - она автор многих любимых в народе песен.

О НАШУМЕВШЕЙ постановке ингушской театральной студии было много написано в краевой печати того времени. Журнал «Революция и горец» в статье «Перелом» Дошлуко и Орцха Мальсаговых – зеркало революционных сдвигов в Ингушетии» (№№6-7, 1932 г.) отмечал: «Перелом» - так названа коллективная пьеса двух ингушских драматургов тт. Дошлуко и Орцхо Мальсаговых. Пьеса выпущена одновременно на двух языках: на русском с предисловием т. Милославского издательством «Северный Кавказ» в Ростове-на-Дону еще в 1931 г. и на ингушском языке в г. Орджоникидзе, Ингушским облиздатом. Пьеса с успехом игралась самими ингушами, артистами и артистками ингушского самодеятельного театра, до самых мелких женских ролей включительно, и на русском, и на ингушском языках. В частности, пьеса «Перелом» игралась в Ростове во время краевой Олимпиады искусств горских народов - первый раз перед рабочим зрителем в рабочем ленинском дворце в Ленгородке. Второй раз она ставилась исключительно для учащихся ростовских вузов и техникумов и прошла также успешно в стенах Ростовского рабфака. Пьеса удостоилась похвальной оценки рабочего и вообще советского зрителя.
Несмотря на свое название «Перелом», говорящее о великих исторических сдвигах в жизни Ингушетии и, таким образом, как будто предопределяющее задачу авторов фотографически отмечать и регистрировать известные перемены в быту, рост и эволюцию сознания масс трудящихся, пьеса является весьма сильным, весьма ощутительным ударом по устаревшим и сгнившим горским обычаям».
В.А.Васильев в своей статье «Современная ингушская драматургия. Творчество Д. и О. Мальсаговых», опубликованной в «Известиях II Северо-Кавказского пед. Института» ( т. 10. Орджоникидзе, 1933 год), пишет: «…пьеса «Перелом» ценна тем, что она заостряет внимание зрителя на специфических трудностях борьбы за социализм в ингушской действительности. Победоносное продвижение социализма в ингушской деревне, несомненно, тормозится в значительной степени культурной отсталостью трудящихся Ингушетии. Хотя к 1933 г. Советская Ингушетия достигла исключительных успехов в деле строительства социализма, в деле перехода на социалистические формы ведения городского и сельского хозяйства, в деле коллективизации мелких индивидуальных хозяйств, на фронте культурной революции, но, во-первых, эти успехи достигнуты величайшим напряжением воли и сил пролетариата, партийных, советских и профессиональных организаций Ингушетии, широких масс бедняцких и середняцких слоев Ингушетии, всех трудящихся области в борьбе с классовым врагом…,  а, во-вторых, эти пережитки культурной отсталости Ингушетии, являющейся результатом национальной колонизаторской политики царизма, не изжиты полностью до наших дней. Вот почему постановка бытовых проблем в ингушской литературе не является знаком отставания ингушской драматургии в области тематики. Достоинством пьесы является и то обстоятельство, что авторы ее сделали попытку связать быт с политикой, с классовой борьбой. Не бытовизм и не фотографирование ингушской действительности, носящие созерцательный, эмпирический характер, а стремление осмыслить эту действительность, вскрыть ее противоречия, ее скрытые закономерности, мобилизовать трудящихся на борьбу с силами, препятствующими продвижению социализма в Советскую Ингушетию, руководило авторами при ее написании. Пьеса лишена национальной ограниченности; Д. и О. Мальсаговы обнаружили стремление влить в национальную форму интернациональное социалистическое содержание.
Пьеса, несомненно, носит политический характер и в силу указанных выше обстоятельств представляет ценность не только в пределах Советской Ингушетии, но и для трудящихся всего нашего Союза...»
 «За последние годы мы имеем значительный рост пролетарской литературы народов Советского Союза, - писал в своем предисловии к драме «Перелом» П.Милославский. - Ряды пролетарских писателей пополняются ежегодно все новыми и новыми национальными кадрами писателей...
Особенно необходимо отметить успехи пролетарской литературы в национальных автономных областях Северного Кавказа, начавших свою литературную историю лишь после Октябрьской революции.
Крепость нашей пролетарской литературы - в ее интернациональном единстве, означающем прежде всего непримиримую борьбу с проявлениями великодержавного шовинизма, как главной опасности, и местного национализма. И с этой точки зрения пьеса «Перелом» Дошлуко и Орцхо Мальсаговых является ценным вкладом в наше социалистическое строительство. В ней нет лживо «интернациональных» фраз, элементов национальной ограниченности, местного национализма. И хотя авторы не владеют еще достаточно искусством драматурга, все же они дали, несомненно, ценную пьесу.
…Ценность пьесы огромна. Она написана писателями-ингушами, хорошо знающими жизнь своей страны. Она является показателем роста ингушской литературы. Таких произведений у нас пока нет. Пьеса нужна широким трудящимся массам наших читателей, она во многом поможет наглядно представить особенности такой страны, как Ингушетия, она найдет много читателей не только в русской части Северного Кавказа, но и в самой Ингушетии, в ее школах и техникумах.
Пусть эту пьесу читают трудящиеся нашего края, пусть она проникает в самые глухие аулы и отдаленные школы, пусть она станет книжкой, которую прочтут все народы, населяющие Северный Кавказ. Нашему социалистическому строительству будет от этого большая польза. Перевести эту книгу на все горские языки - является необходимой задачей наших нациздатов.»

УСПЕХ постановке ингушской театральной студии принесла яркая и самозабвенная игра на сцене молодых актеров. Воплощая на сцене образы своих героев, они проживали на подмостках их жизнь, полностью растворившись в судьбах и характерах, созданных драматургами, ежеминутно сгорая в своей искренности и обнаженности чувств.
Идрис Базоркин впоследствии не без юмора вспоминал: «Когда я в роли Юнуса убегал из комнаты убитой братом невестки, Орцхо Мальсагов, с большим темпераментом игравший роль этого горячего, целиком находящегося во власти пережитков горца, должен был дать возможность Юнусу скрыться, а затем сказать положенные по пьесе слова: «Несмываемый позор! Я убил жену, а мой брат Юнус бежал...» Но вместо этого он вдруг кинулся мне наперерез, прижав в угол забора, где не было выхода за кулисы. Увидев его горящие ненавистью глаза и руку, сжимавшую оружие, я понял, что действие пьесы может дополниться непредусмотренным эпизодом. Он приближался… Для раздумья мне не оставалось ни секунды. Приготовившись к прыжку, я, как был в туго затянутой черкеске и ичигах, пригнулся и без разбега перемахнул через забор (фанерную перегородку высотой 140 сантиметров). Орцхо, озираясь и не видя меня, в бессильной ярости проговорил свои слова так, как это и было нужно по пьесе…»
Многочисленные рецензенты постановки, которая произвела такой фурор на первой олимпиаде искусства горских народов Кавказа, кстати говоря, отмечали и хорошее оформление спектакля. Над декорациями к нему работал выпускник Ленинградской академии художеств Гази Даурбеков.
В 1934 году ингушская театральная студия прекратила свое самостоятельное существование. После объединения Чеченской и Ингушской автономных областей Ингушетия лишилась своего культурного и хозяйственного центра – города Владикавказа, который был передан Северной Осетии. В Грозном был организован Чечено-Ингушский театр. Но и под общей крышей продолжалось развитие молодого ингушского национального драматического искусства.
Ингуши страстно стремились сохранить свою самобытную культуру. Об этом свидетельствуют и воспоминания М.К.Льянова. «Примерно в ноябре 1936 года, - писал он, - будучи директором Чечено-Ингушского театра, я пришел к Али Исаевичу Горчханову (тогда он был председателем Чечено-Ингушского облисполкома и членом ВЦИК РСФСР и СССР - авт) и попросил его подписать письмо на имя тогдашнего председателя Комитета по делам искусств СССР товарища Керженцева, в котором содержалась просьба об открытии с осени 1937 года при ГИТИСе чеченской и ингушской студий. Он прочитал письмо, подписал его и сказал: «Давай поезжай сам с этим письмом. Если откажут, я приеду через три-четыре дня». Меня Керженцев не принял. А заместитель его, которому было передано письмо, сказал, что в ближайшие два-три года открыть даже одну студию для Чечено-Ингушетии невозможно, ибо заявок много. Я доложил об этом, как обещал, приехавшему вскоре А.И.Горчханову. Он сам ходил к Керженцеву и все же добился согласия на открытие студий, которые начали работать в 1938 году...»
Уже летом 1939 года в Чечено-Ингушетию приехали московские театральные мэтры со своими молодыми питомцами, чтобы представить на суд местной публики учебные работы своих талантливых студийцев. Али Горчханову не было суждено увидеть своих протеже на сцене. Незадолго до этого он, как и многие представители ингушской партийно-хозяйственной элиты, был арестован НКВД и приговорен к тюремному заключению…
Так в истории ингушского национального драматического искусства тесно переплетались людские трагедии и подлинное сценическое мастерство, светлые надежды и горькие разочарования… Впереди была бесчеловечная сталинская депортация ингушского и чеченского народов, нанесшая страшный удар по их национальному искусству и культуре.

ПОДЛИННОЕ возрождение ингушского театрального искусства, уничтоженного тоталитаризмом, началось лишь в начале 70-х годов прошлого столетия. В 1973 году в Ленинградском институте театра, музыки и кинематографии была создана ингушская студия, руководителями которой стали народный артист СССР, профессор В.В. Меркурьев и его супруга И.В. Мейерхольд. Выпускники этой студии Хаджибикар Булгучев, Айшат Кодзоева, Батыр Даскиев, Мурад Тхостов, Любовь Эсмурзиева, Руслан Боков, Магомед Беков, Руслан Наурбиев, Ибрагим Беков, Иса Чахкиев заявили о себе на родине постановкой героической драмы Саида Чахкиева «Когда гибнут сыновья». Режиссером-постановщиком спектакля стал лауреат Государственной премии РСФСР, заслуженный деятель искусств ЧИАССР Р.Ш. Хакишев, а режиссером – народный артист  ЧИАССР, лауреат премии Ленинского комсомола ЧИАССР М.М. Цицкиев. Этой постановке предшествовали замечательные студийные работы молодых ингушских актеров. Премьера их первого студийного спектакля по пьесе К. Гольдони «Слуга двух господ» состоялась в Малгобеке еще во время учебы в Ленинграде.
Ингушская труппа Чечено-Ингушского драматического театра им. Х. Нурадилова в последующие годы приковывала к себе неослабевающее внимание театральной общественности. Летом 1984 года к ней пришла и всесоюзная известность. Ингушские актеры во время московских гастролей блестяще сыграли на сцене МХАТа им. М. Горького. Советский журнал «Театральная жизнь», рассказывая об их постановках, писал: «Свидетельством высокого гражданского коллектива явился его спектакль «Иду в путь мой» А. Проханова и Л. Герчикова. Интересной оказалась работа М. Хадзиева, играющего роль старого коммуниста, непросто входящего в атмосферу бескомпромиссной борьбы, интересна работа молодого артиста И. Бекова, играющего Достагира – борца несколько анархической складки: весь этот образ с его характерностью – по сути, создание актера и режиссера. Даже те, кто хорошо знают театр и знакомы с творчеством его ведущих актеров, только во время московского показа смогли по-настоящему оценить масштаб дарования главного актера ингушской труппы М. Цицкиева, блестяще – трудно найти другое менее затертое, но зато более точно выражающее суть дела слово – выступившего в различных ролях: старика Агабо («Когда арба перевернулась»), Городничего («Ревизор») и советского журналиста Волкова («Иду в путь мой»). Образу Агабо как бы аккомпанировали образ друга Агабо, Карпе, мягко, тепло и лирично воссозданный М. Хадзиевым, и образ простодушной Таси, ставшей матерью последнего сына Агабо, его надежды, оправдания его жизни. Эту трудную роль с величайшим тактом сыграла прекрасная актриса, от которой многого может ждать ингушская сцена – Л. Эсмурзиева. И наконец, «Ревизор», решенный Р. Хакишевым как грустный во всем блеске комедийной выдумки рассказ об уродливой жизни людей».
Столичная критика с интересом отмечала игру в «Ревизоре» М. Цицкиева (Городничий), М. Хадзиева (Земляника), М. Тхостова (Хлестаков), Л. Эсмурзиевой (Марья Антоновна), И. Бекова (Шпекин). Уже тогда зашла речь о создании в Грозном Ингушского драматического театра, однако реализовать эту идею удалось лишь только с возрождением ингушской государственности. В середине 90-х годов прошлого века - уже в Назрани - начался новый этап развития театрального искусства Ингушетии.

Ахмет ГАЗДИЕВ

На снимке: участники кружков художественной самодеятельности Ингушетии, конец 20-х – начало 30-х годов прошлого века


Фото предоставлено Ингушским государственным музеем краеведения им. Т.Х. Мальсагова

ABRAHAM KOMMT AUS DEM KAUKASUS, AUS UR IM LANDE DER CASDIM, ODER KISTI

Иоганн Готфрид Хассе - протестантский теолог из Германии. Родился в Веймаре в 1759 году. Учился в Йене, в 1786 стал профессором восточны...